Казахстан. Вопросы взаимодействия в ЕАЭС.

A note to all my English-speaking followers: this post is in Russian and is of little interest to folks outside of the Eurasian Union so is unlikely to be translated. You can use the Google translation to get the gist of it, if you may be so inclined.

Почему мы проигрываем в сфере взаимной торговли. Гипотеза.

Экономические и даже политико-экономические союзы (а не бывает экономики без политики, ибо последняя, как постулировал человек в этом деле бесспорно компетентный, есть концентрированная первая) — неизбежная черта мировой карты сегодня. Оставаться в экономической изоляции невозможно, а сводить всё к двусторонним отношениям просто нерационально: экономическое сотрудничество сегодня требует сложных взаимных согласований стандартов продукции, таможенного законодательства, налогообложения и мер регулирования, кроме всего прочего. Городить такой огород ради каждого двустороннего союза не может позволить себе ни одна страна мира.

Казахстан является членом следующих торговых союзов: Всемирной торговой организации (ВТО), Союза независимых государств (СНГ), и Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Членство страны именно в ЕАЭС вызывает наибольшее количество комментариев и споров. В частности, популярно мнение о том, что членство в ЕАЭС нам во вред, поскольку позволяет товарам от участников-соседей, и прежде всего, из РФ, заходить беспрепятственно в Казахстан, но при этом не обеспечивает казахстанским товарам равного доступа на рынки ЕАЭС. Только в этом году вышли большие статьи, резко критикующие результаты сотрудничества Казахстана с ЕАЭС, например:

https://kazvedomosti.kz/article/eaes-chemodan-bez-ruchki

https://lsm.kz/kazahstan-sal-do-eaes-vo-vzaimnoj-torgovle

Данные, на которые опираются авторы статей приведены тут, если кто-то хочет ознакомиться: **здесь, к примеру можно посмотреть последние результаты взаимного оборота, а по [этой ссылке](http://www.eurasiancommission.org/ru/act/integr_i_makroec/dep_stat/tradestat/Pages/default.aspx)** можно отследить динамику за несколько лет.

Что бросается в глаза при чтении критики — это повышенное внимание на голых цифрах без попытки разобраться или хотя бы обозначить пределы возможностей анализа на основе имеющихся данных. Ведь даже имея исчерпывающие данные оборота мы не можем уверенно сделать выводы о том, насколько их баланс и размер обусловлены участием в ЕАЭС. То есть, если мы имеем отрицательное сальдо в торговле с ЕАЭС — в текущей ситуации 5 млрд долларов, — то нельзя говорить, что мы бы имели положительное сальдо в отсутствие ЕАЭС. Есть вероятность, что мы бы имели сальдо ещё более негативное. И нельзя быть уверенным в обратном, пока не смоделируешь с научной достоверностью всю экономическую картину. Пока, таких моделей никто не создавал.

Кстати, любопытно, что когда динамика торговых взаимоотношений в ЕАЭС является положительной для Казахстана (растёт экспорт и снижается импорт), как, например, в 2021г., никто из журналистов и специалистов, озабоченных темой, об этом не пишут…

Впрочем, ценность подобных моделей, кроме агитационной, была бы, наверное, низкой: как я написал выше, союзы редко бывают исключительно экономическими и наиболее практичным было бы проанализировать наше участие в ЕАЭС как данность и посмотреть, что делают те страны, которые нарастили свой экспорт внутри Союза, что при этом не делает Казахстан. Ниже — попытка подобного анализа, но только для одной из граней этой проблемы. Я попытаюсь, со своей позиции руководителя отраслевой ассоциации, показать, где наши действия приводят к нежелательным результатам, и что́ Казахстан мог бы делать иначе, дабы улучшить свои позиции внутри ЕАЭС.

Сначала необходимо описать, как работают экономические союзы, включая ЕАЭС. Среди многих людей бытует представление о том, что подобный союз — это что-то вроде единожды принятой группой государств «конституции» и набора кодексов, которые более или менее статичны. В реальности это, скорее, справедливо для нас в отношении ВТО: мы присоединились к давно действующему торгово-экономическому соглашению и мало участвуем в его эволюции. В отношении же ЕАЭС, все основополагающие принципы этого договора только дали рамки для взаимного уточнения позиций, создания общих стандартов, разрешения споров и графика работы. Таким образом, основная работа ведётся в последние годы и ведётся на уровне функционеров, которых каждая страна назначает сама. Эти функционеры, в идеале, должны быть хорошо осведомлены о структуре экономики своей страны и стран-партнёров, понимать динамику отраслевых интересов и быть на постоянной связи с экспертным сообществом и/или представителями тех или иных отраслей, чьи интересы могут быть в текущий момент затронуты. А затронуть интерес могут как плановые обсуждения, чей график выстраивается на несколько лет вперёд, так и незапланированные инициативы любой страны-участника, что подразумевает необходимость высокого уровня бдительности.

Мне очевидно, что Казахстан в рамках ЕАЭС попал в «ловушку Златовласки»: не слишком большой, не слишком маленький, а ровно посредине, где и находится проигрышная зона. Что я имею в виду? В ЕАЭС сегодня пять стран. Одна большая — Россия, три маленькие — Армения, Белоруссия, Кыргызстан, и одна средняя — Казахстан. Как это влияет на взаимодействие в рамках торгового союза?

Экономика малых стран держится на небольшом количестве отраслей, представленных небольшим количеством предприятий. «Расстояние» между ключевыми владельцами/управляющими этих предприятий и государственным аппаратом, ответственным за важные решения, зачастую равно нулю. Как следствие, почти все политические решения и все решения по вопросам сотрудничества в рамках ЕАЭС просеиваются с т.з. «выгодно или не выгодно это для наших компаний». Это, разумеется, не гарантирует на 100% грамотного подхода, и ограничивает стратегическое ви́дение, но в целом, защищает от неумных промахов и откровенных «сливов» своих интересов ради интересов бюрократии или по причинам отсутствия нужных компетенций среди правительственных участников переговоров. Со временем небольшие страны выстраивают прочную ограду вокруг своих ключевых интересов, которая даёт им возможность успешно торговаться и торговать внутри союза.

Большие страны — в нашем случае, одна большая страна, Российская Федерация, — имеют достаточно предприятий в большом количестве отраслей, чтобы позволить себе профессиональный анализ, представительство и защиту интересов отрасли, как внутри государства, так и в экономических союзах. Т.е., тот простой механизм «выгодно-не выгодно», что работает в небольших странах, тут трансформируется в институциональную форму защиты отраслевых интересов. Такая система, в виде профессиональных отраслевых ассоциаций, специализированных органов регулирования, активного экспертного сообщества даёт возможность уже не просто отстаивать свои интересы, но и стратегически подходить к межстрановому сотрудничеству, выстраивать долгосрочные планы проникновения на рынки других стран. Нелишне сказать, что подобные отраслевые союзы служат и кузницей кадров государственных служащих, отвечающих за регулирование тех или иных отраслей. Налицо позитивная преемственность и как следствие — повышение уровня отраслевой компетенции госслужащих.

Наконец, Казахстан — страна достаточно большая, чтобы множество предприятий существовало вне тесной связи с руководителями страны, а количество отраслей было бы больше, чем возможно для ручного управления. И в том же время, недостаточно большая, чтобы большинств отраслей имели возможность выделять специалистов для профессиональной работы с государственными и межгосударственными органами. В результате целые пласты внутрисоюзного регулирования, не говоря об отдельных решениях, стандартах и правилах, принимаются без должного рассмотрения казахстанским бизнесом. Иногда, такое регулирование напрямую ухудшает относительные позиции казахстанского бизнеса в ЕАЭС. Чаще, однако, отсутствие внимания и инициативы в этой работе приводит к накоплению неблагоприятных для нас эффектов, сказывающихся в относительных преимуществах других стран-участников. Так, к примеру, вышло в отрасли крепкого алкоголя, когда ряд решений привёл к тому, что в Казахстан может прийти любой поставщик из ЕАЭС и за пару дней оформить все необходимые документы для поставки любой партии товаров, но дорога на рынки этих поставщиков настолько сложна, что почти невозможна.

Хотя с 2015г. в Казахстане работает НПП «Атамекен», которая и была создана для помощи отраслям и отдельным предприятиям при консолидации и представлении своих интересов, далеко не все казахстанские предприятия и отрасли воспользовались этим, объективно очень нужным механизмом. Винить руководство предприятий я не могу: у них зачастую не хватает сил и ресурсов просто поднять голову от текущих проблем. Найти же время на формулировку общих задач с другими предприятиями отрасли, которые зачастую их конкуренты, найти деньги на финансирование профессионального представительства в виде отраслевой ассоциации — на это способны лишь единичные компании вне 4–5 крупнейших отраслей, таких как нефтегазовая, финансовая, горнорудная.

Разумеется, реальность сложнее: и в небольших странах стратегический интерес бизнеса зачастую не может достучаться до правительств и в России, бизнес обретает влияние не только за счёт экспертных мышц, но и прямых госинтересов: федеральные правительства зачастую являются собственниками крупных предприятий или тесно связанны с ними и используют свой «вес», чтобы продвигать их повестку дня от имени РФ. Не могу не попенять и за часто бесхребетную позицию функционерам ЕАЭС от Казахстана: совсем не всегда требуется глубокое знание той или иной отрасли, чтобы понять, что текущее изменение регулирования ухудшит наше положение в Союзе.

Сегодня, решения и планы решений ЕАЭС спускаются через НПП к отраслевым ассоциациям и крупным предприятиям для получения их мнений и предложений. Если отрасли не высказывают возражений, или отвечают, что вопрос не относится к их компетенции, то Министерство торговли и интеграции (МТИ), представляющее Казахстан в ЕАЭС, соответственно, умывает руки и даёт зелёный свет. Это неправильно: отсутствие поступивших возражений не означает, что решение не затронет негативно никого в Казахстане. А тот факт, что вопрос лежит вне компетенции наших отраслевых ассоциаций, не означает, что его нельзя использовать для жёсткого торга по вопросам, которые для нас жизненно важны!

Возникает вопрос: что мы можем предпринять, чтобы улучшить ситуацию в будущем. У меня есть несколько соображений на эту тему:

1. МТИ должно осознать своей первоочередной задачей не бюрократическую миссию соблюдения процессов ЕАЭС, а построение жёсткого курса на отстаивание интересов действующего и потенциального казахстанского бизнеса. Для этого необходимо привязать оценку результатов работ Министерства к статистике несырьевого, в первую очередь, экспорта.

2. Надо сделать так, чтобы МТИ волком набрасывалось на любой дисбаланс, на любые показатели, свидетельствующие о том, что казахстанский бизнес не растёт во внутрисоюзной торговле. Чёткое понимание интересов отечественного бизнеса не вырастет в министерском кабинете: работники министерства должны быть эмиссарами правительства, днюющими и ночующими на предприятиях, которые стремятся увеличить экспорт или заместить импорт. Они должны проходить всю цепочку поставки на экспорт и поступления к нам импорта.

3. Государство должно поддержать создание и усиление профессиональных ассоциации для существующих отраслей, или в тех сферах, которые мы хотим развивать, но где раздробленность или плохая финансовая ситуация не позволяют сделать это самостоятельно. Важно, чтобы руководство отраслевой ассоциацией было не синекурой, а оценивалось по измеримым критериям роста производства и экспорта.

4. Из глубоко понимания интересов отечественных предприятий должно возникнуть стратегическое отношение к сотрудничеству в торгово-экономических союзах. Никто, кроме государства, неспособен сформировать долгосрочную повестку дня, потому что она складывается из десятков и сотен повесток отдельных предприятий.

5. Как этого добиться? Способно ли МТИ на такую трансформацию? Может, этим должна заниматься НПП «Атамекен», как более близкая бизнесу организация? Я не знаю. Но уверен, что работая дальше так, как мы работали до этого, мы будем продолжать сдавать позиции в ЕАЭС, зачастую, даже не замечая этого.