Современные Крестоносцы Джмирского Дола

“Граф Амадоки”

Глава 4

“Кто душу свою положит за друзей своих,

тот спасёт её.”

Шёл Ноябрь 1958 года, надвигалась зима. В доме обычной советской семьи из предместья бывшего ещё четыре года тому города Проскурова, одной из самых западных республик обширного, тогда уже — социалистического государства, в лучших традициях, вот-вот была сыграна свадьба младшей дочери и её новоиспеченного жениха, уроженца год тому ещё города Молотова, порта на реке Каме, историчесски простирающегося до самых Уральских гор. Куда и собирались перебраться брачующиеся в ближайшее время, поскольку отчий дом невесты ожидал возвращения первенца, в то время отдающего государству “мнимый долг” в форме военной повинности в “лучших традициях рабовладельческого общества” изящно притравленного байками о чести и кредитах перед родиной, вменявшихся человеку единственно должному за своё рождение исключительно Самим Силам Небесным и Им Одним в знак благодарности способного воздавать славу вернейшим из способов, а именно живя согласно заповедям, постановлениям и правилам Священной Жизни!

Таким столь примитивным, но вместе с тем — уже, неоднократно проверенным сценарием, а именно методом подмены; в данной ситуации — подмены ценностей и игрой на юношеском максимализме, а иногда просто — страхом, вот уже несметное количество веков, низкие людишки мотивируют и приучают к безоплатному и напрочь неэффективному труду, проще говоря к рабству, молодых людей во многих уголках нашей общей Матери и истинной Родины — планеты Земля. Единственным долгом, перед которой есть — не завалить её мусором и научить сему последующие поколения, если таковы найдутся. Ибо что человек после себя оставляет — тем он и является. С течением лет, прогнившая насквозь, а потому и ушедшая на историческое дно веков — “Социалистическая Атлантида” не была исключением. Не был и исключением в среде сложившихся обстоятельств как уже было сказано, старший ребёнок — носитель фамилии отцов и праотцов, в доме обычной советской семьи из предместья городка, ещё четырьмя годами ранее носившего название, вот уже без малого третий век — Проскурова.

Ввиду того исторического факта, что основан он был в устье соединения трьох рек: Кудрянки, Плоской и Южного БОга (позже, с принятием византийского произношения изменившего гласную на “У”), как звали её представители праславянских племён, наследники сколотов или более известных современникам — скифов. Жизнь и быт которых, описал “отец истории” Геродот, греческий историк живший приблизительно в пятом веке до Христа и благодаря сведениям которого до нас достигли бесценные исторические и геополитические летописные данные. Среди которых был и указан факт наличия относительно довольно обширного пресного водоёма, коим в те времена было и Чёрное, теперь уже море.

Протяженность упомянутого озера с севера на юг, в те времена занимала территорию приблизительно от поселения сегодня известного под названием “Лісові Гринівці” до обширного холмистого кряжа с расположенными на нём сёлами “Шарівка — Правдівка”, который к тому же и является естественным водоразделом бассейнов рек Днестр и уже упомянутый Южный Буг; с запада на восток, исходя из направления течения рек в наши дни: “Волочиск — Деражня”, собственно названия сами за себя говорят; поскольку бытует мнение что при постепенном обмельчании именно на западном берегу некогда бывшего водоёма, откуда берут своё начало вышеупомянутые три реки — появилась возможность “переволакивать” (от укр. “волочити”, рус. “волок”; от сюда и название “Влочиськ”) грузы с одного берега на другой; на востоке — в выше упомянутой “Диражне”, в свою очередь и до наших дней остался водоём, который в народе прозывают Дыра и в который впадает четвёртая река из бассейна Ю.Буга под названием Вовк. Согласно древним историческим картам, озеро то называлось Амадока. Напомню, что речь идёт о более чем двух с половиной тысячах лет, тоесть почти двадцати пяти веков, со времен Геродота и до нашего 2025 года, а за это время тектонические плиты “сыграли” так, что вот уже более полувека, как нам известно, описываемая местность находится на так называемой “Подольской Возвышенности”.

Более того есть основания предполагать, что вода с Амадоки заполнила карстовые пустоты на теретории современного водохранилища под селением “Чернелівка”, откуда запитывается питьевой водой весь, современный город.

Подземные находки, а именно черные, в основном сферической формы камни — фосфориты, минеральные ископаемые на территории южных склонов того самого водораздела “Шарівка — Правдівка” свидетельствуют вот о чём… Формирование таких образований происходило органическим путём, а именно концентрацией останков морских обитателей и минералов осадочных пород под постоянным давлением воды на дне водоёмов, с дальнейшим залеганием в породах на длительный период; весь процесс занимает приблизительно два — два с половиной миллиарда лет! А извлекаются они открытым методом на высоте около (75–100м.)! За столь длительный период времени: то, что внизу, уже неизвестно сколько раз бывало вверху и наоборот. Говоря доступной речью — если Атлантида ушла на дно, то Джемирский Дол поднялся со дна Амадоки. Но, какое это отношение имеет к нашим молодоженам, спросите вы? Об этом и пойдет речь дальше…

Брачующиеся, как и было оговорено заранее — отправились в дом жениха, на восток, некогда столь обширной страны. Спустя чуть более года родился у них сын. Но жили совместно они, увы не долго и когда ребёнку исполнился год, родившая его женщина написала письмо своим родителям с настойчивым требованием: приехать и забрать её вместе с ребёнком обратно, в отчий дом, поскольку “жизни в доме законного мужа”, по её словам: — “ей нет!” Причины такого действия для читателя пусть останутся загадкой ибо как известно: — “чужая семья — потёмки”, но как все мы знаем из народной молвы, если в семье неурядицы — всегда виноваты оба!

И всё бы — ничего, но в это же время, вернувшийся после несения службы домой первенец семьи, взял в жёны местную девушку, которой писал письма будучи в армии и с которой встречался ещё до ухода на службу, со школьных пор. Дождавшись решения вопроса с жильем, то есть отдав младшую сестру замуж, на следующий год привел домой молодую жену, имевшую западные — польские корни и родившую ему на следующий год первеницу — дочь, спустя ещё год — вторую. Таким образом получилось, что потомки обычной украинской семьи избрали два противоположных пути развития: дочь уехала на восток, а сын привёл невесту с запада.

Сердце не камень и любящие родители вняли требованию дочери и привезли её вместе с годовалым ребёнком обратно, в отчий дом, где и окрестили мальчика согласно византийскому обряду именем Александр. Таким образом обычная советская семья на южной окраине, неожиданно сменившего вековое название города, в течении, без малого трёх лет умножилась вдвое. Жили бы себе и жили, но как известно на одной кухне хозяйничает только одна хозяйка и по праву ею была именно мать не столь давно брачующихся. Как родная мать, она конечно же с большим терпением и снисходительностью относилась к родной дочери, тем более к “матери-одиночке”, нежели к приведённой в дом, хотя и вполне услужливой и целиком и полностью законной невестке сына, которая ко всему была ещё и римо-католического вероисповедания, за которое к слову, горько претерпевали её предки во времена становления атеистической страны советов. Да еще и маленькие дети на руках, кухня, стирка, одним словом — быт, который беспощадно бил своей суровой действительностью по нервам всем участникам новообразованных и таковым отчасти в лице разведённой младшей дочери, ячейкам общества. Дом как в сказке о рукавичке трещал по швам, жить в нём становилось все несноснее и особенно молодой невестке, так как она одна чувствовала себя чуждой в доме мужа своего. По-сути единственная не имеющая никакого права и составляющая меньшинство, несмотря на любовь мужа, который большую часть времени был в трудах за пределами дома, не могла прекословить ни свекрови, ни братовой. Она единственная понимала, что уходя замуж — назад возврата нет и быть не может, поскольку воспитана была в традициях христианской верности, а значило это, что: помимо, доказанной вины прелюбодеяния, иной причины для расторжения брака нет. Вне зависимости в каком обществе составлен брак. Это есть Таинство, так как: — “браки сочетаются на Небесах!” С верой в этот, высший Закон и покинула она дом воспитавший её — навсегда. Тем более в доме её родителей в это же время женится старший её брат, соответственно приводит домой молодую жену, а младшая их сестра в это время получает образование в техникуме. Говоря доступно — пути назад нет!

Страсти накалялись до предела и нервы начали сдавать даже у мужчин! Сын вступаясь за супругу и по-сути за своё право на семейную жизнь, вконец разругался с отцом, но поделать ровным счётом ничего не мог. Во истину передали нам Завет верный пророки и апостолы Истины, говоря: — “посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает.”

Глава молодой семьи пустился на поиски решения жилищного вопроса. Временно, супружеская чета перебралась в одну из двух комнат избушки пожилой старушки приходящейся мачехой-бабкой главы молодого семейства, но увы, продолжительный уединённый способ жизни неизгладимо отобразился на характере пожилой хозяйки, отчего жизнь молодоженов усугубилась ещё более прежнего. Вплоть до угроз старушкой вызовом милиции с целью выселить молодую семью просто на улицу. Осознавая что деваться им некуда, глава семейства просит пристанища в старой каморке при доме родителей и те соглашаются. Благо в помещении была печь и нашлось место для стола, детской кроватки и постели.

Жизнь в таких условиях неумолимо заставила молодую семью обратится в действующую в то время — колхозную кассу взаимовыручки, где члены-участники единственной правящей партии, коими вынуждены были стать молодые люди, могли получить авансом на несколько лет вперёд материальную помощь в виде стройматериалов, правда по завышенных почти в три раза ценам. С учётом того, что стоимость будет раскинута на те несколько лет, которые молодые люди вынуждены будут отработать в колхозе. Социалистическое общество — что поделаешь. К счастью, среди односельчан существовало некое подобие неформальной кооперации, так званая “толока”, когда при постройке дома кому-либо из живущих в селении, на помощь приходили все желающие. Семьи были большими, люди проще, да и трудящихся руками умельцев хватало. Пришло лето и началась стройка, а с ней пришла и повестка главе семейства, гласящая:

“незамедлительно явится в г. Леополис на переподготовку в первых числа июня месяца!”

Приказ есть приказ и молодой отец, собрав свой чемодан, отправился в путь. Таким образом всё предприятие по постройке будущего семейного очага, грудной ребёнок и организация быта в каморке ложатся на плечи двадцати четырёх летней молодой женщины из семьи “детей врагов народа”, не имеющей за плечами кроме школьного послевоенного образования и нескольких лет физического труда в колхозном телятнике, более никакой специальности; ни жизненного опыта, ни какой либо поддержки с какой либо из сторон. Исключительно, окрылённая верой в создание собственной семьи и единстенно-мотивирующим фактором: -”потому что нужно!”; к завершению лета, когда муж вернулся домой, необходимыми оставались лишь работы по укладке коньков на крыше и коробка была готова. Чудо! — скажут многие, да — соглашусь я. Таким оно и бывает, если в него верить. Уже на следующий год, у молодой семьи родилась вторая дочь и родилась она уже в новом доме! Понемногу проводилась внутренняя отделка помещений и когда первая комната была готова, молодая семья вселилась в свой дом, буквально — воплотившись в мечту!

Разведённая младшая сестра, с ребёнком, жила с родителями и в общем-то не нуждалась в мечтах. Жила спокойной жизнью, мальчик рос, играл с двоюродными сёстрами и детство их было обычным и не омрачённым, как и у большинства детей. Были они приблизительно одного возраста и росли на глазах у бабушек и дедушек. Длилось так лет шесть или семь, покуда соседка не привела молодого человека, обладавшего сильнодействующим, весьма резким и быстро выводящим из душевного равновесия окружающих, запахом — душком весьма необычным, чем-то средним между запахом несколько дневного женского пота и затхлой влажной шерсти, носившим при всём этом фамилию многое объясняющую — Мудак. Был он близоруким, потому крючковатый нос его всегда обрамляла грубая оправа с парой увеличительных стёкол и кое-как играл на баяне. Если у мужчин он вызывал в крайнем случае отвращение, то у женщин — жалость и материнское сочувствие, так-как согласно легенде: рос он без матери, лишь с отцом и отродясь не ведал доброты и нежности. Вполне возможно так оно и было, ибо как покажет дальнейшая история, условия его детства явно оставили неизгладимый отпечаток на его характере, причем далеко не позитивный. Нуждался Мудак и в жилище ибо прибыл с востока страны и собственным жильём не обладал. После того, как молодая семья перебралась в собственный дом, камора освободилась, туда и заселили Мудака. Разведённая же, не имея никакого профессионального образования устроилась в недавно открытый универмаг и всецело погрузилась в торговлю. Сыну — мальчику росшему без отца исполнилось уже семь лет и он психологически нуждался в мужском примере для подражания. По началу он сильно привязался к родному дяде, старшему брату своей матери, тому самому у которого уже росли две дочери. То были редкие моменты, поскольку глава молодого семейства вынужден был отрабатывать ссуду и кредит за дом, но с появлением в доме квартиранта, мальчик всё больше и больше проникался доверием к незнакомцу. Мудак, в свою очередь, тоже был человеком неглупым и вполне-себе расчётливым; понимая что если не “кинуть корни” в городе, придётся назад в село, к отцу ехать, а назад не хочется. Семья восприняла его тепло, да и место — лучше не сыщешь: село в предместье, на то время уже вполне начинающего промышленные проекты города, частный район в пятнадцати минутах от городского центра — идеальная комбинация! Так зачем же платить аренду, если можно получить всё?! Достаточно всего лишь женится на разведённой и ничего страшного, что Святое письмо осуждает такие действия, тем более что муж её жив и в прелюбодеянии не обвинялся. Общество ведь атеистическое, никто не осудит, наоборот — похвалят, взял мол одинокую мать с чужим ребёнком, — “герой”, чего уж там. Так и постановил Мудак в сердце своём и чуть менее чем через два года с момента их знакомства уже поселился в доме, как “законный муж” разведённой женщины, которая к тому времени разродилась вторым ребенком, тоже мальчиком по имени Вольдемар, но прежде чем оформить отцовство выставила условие будущему отцу — сменить фамилию! Он согласился, как и соглашался потом со всем, что приказывала ему жена ибо был он всё таки редким проходимцем, да ещё и с садистскими наклонностями, которые чаще всего проявлялись в отношении детей, как родного сына, так и тем более в отношении пасынка. То есть подобно животному, он испытывая психологическое насилие со стороны супруги, но поскольку жил в доме её родителей и по сути занимал место законного первого мужа, причины развода с которым становятся понятными с развитием сюжетной линии повествования, вытеснял свое недовольство на более слабых, на детях. Отобразилось это трагически: младший, родной — Вольдемар, на всю жизнь остался сломленным, бесхарактерным и всецело подчинённым женщинам, а потому панически зависимым от их внимания и мнения, так как защиту от отца-садиста мог найти лишь под покровом матери, как видно такой же психологической садистки, женщины властолюбивой, отвергающей святую истину, гласящую:

• “Всякой жене — глава муж; мужу — глава Христос, а Христу — Отец, который Бог!”

Пасынок, который видел отчима насквозь и называл не иначе как дядя, с года в год всё более ожесточался и закрывался, так как в отличие от младшего сына не имел защиты даже у матери, для которой, после рождения Вольдемара, он соделался “отвратительной ошибкой юности” или попросту ненужным и лишним. Мальчик рос в своеобразной изоляции, внимания со стороны родителей не было, жизнью молодого человека никто не интересовался, что привело к очевидному и вполне ожидаемому результату и как увидим далее — получение данного результата было запрограммировано кое кем, заранее. Юноша всячески пытался привлечь к своей персоне хоть какое нибудь внимание и это делало его броским и отважным. Вокруг него начали собираться слабые и ущемленные, которых завораживала его дерзость и которым, как и ему самому не хватало надёжной опоры и защиты. Возможно уже осознавая свою “ненужность” и оставленность на себя самого, постоянное противостояние с отчимом и определённый авторитет у сверстников, закалили и сформировали в нём человека требовательного и волевого. Мать “откупалась” от него покупками, когда он что-либо хотел, дабы не вступать с ним в конфронтацию. Так он научился получать, чего хотел, но к сожалению это никак не могло заглушить ту зияющую и всё более и более увеличивающуюся бездну, разверзшуюся в душе одинокого ребёнка. Так к моменту окончания школы, был у него мотоцикл и гитара — пара верных друзей и ещё пожалуй, пара-тройка прихлебателей, заискивающих перед ним, потому как к тому возрасту он уже умел словесно и не только, давать отпор многим желающим. И сложись обстоятельства по-иному…, сложись они по-иному, была бы иная история. Увы и эта, как и большинство литературных композиций, имеет своё начало, кульминацию — развязку и заключение, по сему не станем нарушать привычный уклад и не смотря на то, как бы нам не хотелось — не будем стремится привносить новшеств, ведь как сказал “бедный Иов” в ответ на упрёки жены своей:

-“Разве мы безумцы: хорошее принимать от Бога, а плохое — нет?! Все принимаем!”

и ещё, в иной раз говоривший:

-”Наг я пришел в этот мир, нагим и уйду из него.”

А кто то, уже из апостолов Истины сказал:

-“Всякое благое даяние исходит свыше, от Отца светов.” Да действительно, всякое благое даяние от Господа!

Человеку данное, от человека и взимается и лишь от человека зависит, как управится с данным ему.

Александр по окончании школы решил навестить родного отца или во всяком случае познакомится с ним, приобрёл билет на поезд и отправился в Пермь. Как обстояло дело и чем закончилось — нас не касается, но спустя две недели, включая дорогу, молодой человек вернулся в Украину и история совершила новый поворот. Юноша таки добился своего, как впрочем и всегда. Ещё одна сторона жизни, внимание которой привлёк он к своей персоне, объявилась громко стуча в двери дома, возможно уже не самой обычной семьи из пригорода, где прошли его детство, отрочество и так скоро минувшая юность. Дело было вот в чём…

По возвращении своём, молодой человек переменился окончательно. Стал угрюмым, нарочито дерзким с провокационными замашками и претензиями на нахальство. Становилось ясно, что нигилизм овладевал его натурой и без того, хрупкие моральные основание рухнули окончательно. Подобно крепостным стенам, державшим оборону испуганной и столь ранимой детской души от бесконечной навалы хаотического зла и искушения предать тот единственный хлипкий и кажущийся почти призрачным высший идеал Человека, написанный на скрижалях обыкновенного, плотяного сердца. Этот форпост пал. Да и откуда такому “идеалу” было взяться в том подобии искусственно-созданного человеческого общества. Подмена произошла в жизни не одно лишь Александра, на место отца которого мать, не желающая подчиняться и служить законному мужу своему в доме его, подпихнула бывшего по-паспорту, но оставшегося по-жизни мудака, дабы не служить, но властвовать в доме родителей своих; параллельно подмена произошла и в масштабе целого государства! Заветные, истинные ценности, веками и тысячелетиями путеводящие в жизнь и в Жизнь вечную, были искусственным образом заменены и навязаны инные, чуждые жителям более чем пятнадцати розрозненных республик, с одной лишь целью — повелевать и владычествовать! Заменив Бога, творением рук человеческих; имело место нарушение первой заповеди — идолопоклонничество в чистом виде, с точки зрения теологии. А если рассмотреть всё под углом психологии, увидим, что в качестве суррогата Бога, предстало некое коллективное бес`сознательное в виде партии особ, не обладающих на то ни свойствами, ни правами, ни нравами. И все это, в результате вылилось в, отчасти нам уже известных исторических событиях. В жизни же отдельного человека мы увидим последующее развитие данной драммы.

Однажды, под покровом ночи, он в компании ещё нескольких, таких же мало-кому нужных ребят, влезли на склад местного кабака, откуда стащили несколько ящиков выпивки и кое-что из закуски и спрятали крам на чердаке летней кухни дома, где обитала мать с отчимом. Спустя весьма непродолжительное время, туда же явился оперативный отряд, разрывая утреннюю тишь громким стуком по входной двери. Обыск закончился быстро, крам изъяли и началось криминальное расследование. Учитывая, что крам был обнаружен в месте проживания всей семьи, мать и отчим “затерли” дело, что говорится — “на месте” не давая ему хода. Товар вернули в кабак, с операми договорились ссылаясь на “молодость”, взывая к “их пониманию и снисходительности” и приглашением “войти в ситуацию”. Они же — вошли и вышли и ушли, но не надолго. Несмотря на откровенно аморальный характер, который носило замятое дело, тем более оставшееся без наказания, молодой человек получил внимание и благодаря толкам и слухам распространяющихся районом приобрёл ещё и “определённый статус”. Местная шпана начала подкатывать к нему вёсла, дети чуть более состоявшихся родителей, не смотря на “общество равных”, не обладающие в достаточной степени известными качествами характера, налаживали с ним отношения, всячески задобряя и подкупая его бдительность. Длилось это не долго.

Во время очередной пьянки, из которых в большинстве своем и складывалось времяпровождение безработного, нигде не учащегося начинающего “авторитета”, которого впереди ожидало несение службы в армии, произошла потасовка в результате которой кто-то избил доской кого-то, бьющих со слов свидетелей оказалось несколько, одним словом — разбой, группой, да ещё и с “тяжёлой степенью повреждений”. Картина, как говорится — маслом. Учитывая “определённый статус”, к Александру первому является следователь и на этот раз, результат — пять лет лишения свободы. Жатва поспела…

В это время, старший сын — отец молодого семейства с супругой, уже обживались в новом доме. С годами уходили ссуды и долги, появилось хозяйство, огород, быт налаживался. Дочки росли, взрослели и готовились к жизни. Увы в пример они брали не родных, честно трудящихся и поэтому постоянно не имеющих времени родителей, а соседей. Ту самую некогда разведенную женщину, и её второго мужа — ранее Мудака. Конечно, на взгляд девочек: пример властной женщины, повелевающей мужем, живущей в готовом, обустроенном родителями доме, красиво одевающейся для работы в первом универмаге города, а не для обхода домашнего хозяйства, птиц, скота и прочего тяжкого физического, но необходимого для проживания, а потому честного труда, стала куда более желанным образом, нежели простая, ежедневно и безропотно хлопочущая по непрестанно обустраиваемому дому, слушающая во всём мужа, да ещё и работающая в колхозе — родная мать. Подмена — излюбленная уловка нечести. Так и мудак в “мудрого” превращается, но лишь в паспорте — на бумаге, причём страны которая разрушилась. Быть может от того и разрушилась… Подмена естественного примера и образа поведения, привела и к извращению остальных паттернов поведения, изменив качества и преследуемые ценности. У сестёр обострилось чувство соперничества и старшая, будучи первой и проводившая с идолом-суррогатом, то есть со своей тёткой больше времени стала проявлять признаки деспотизма, ревности и зависти по отношению к младшей. Уже прослеживался психологический ущерб, в форме определённой неполноценности. Младшая из дочерей, будучи физически слабее сестры и не имея первенства, развивала внутренние качества, будучи более открытой, общительной и артистичной, что привлекало внимание сверстников, в особенности противоположного пола. Да так, что к моменту окончания школы, младшая уже отбоя не имела от женихов, в то время как старшая вела себя как неприступная крепость. Так как поведение старшей отравляло жизнь младшей, та была готова убраться из дому к первому попавшемуся жениху. Это более всего и уязвляло старшую, что при всем её “первенстве” и самомнении, во внимании мужчин купалась её младшая сестра.

А потом произошло следующее: молодой человек, много лет друживший с младшей из дочерей, вдруг женится на старшей; а младшая неожиданно выходит замуж за парня ухаживавшего за старшей из дочерей. Опять подмена! Возможно в виду этого, возможно исходя из более простых и приземлённых причин, но семейная жизнь не задалась ни у одной.

Старшая будучи первой — вышла замуж и ушла в дом мужа, где проживал он и двое его родителей. В новой семье приходится учится жить по-новому, усваивать новые правила и традиции, но самое главное — слушаться и подчинятся мужу своему. Более того — нужно трудится, потому что уже нет мамы, которая делает всю домашнюю работу, а учитывая, что никакой профессии молодая супруга на тот момент не имела, ей предстояла вполне серьёзная и ответственная должность — будущей хозяйки дома, которую она должна была перенять у свекрови. У них родился сын, но вскоре она подобно своему идолу возвращается в отчий дом своих родителей, благо или нет — жили они, что говорится “рукой подать”, на соседней улице. Муж приходит с ней. Но совместная жизнь не ладится, вскоре они разводятся и он уходит к другой женщине, которая рожает ему сына и они живут всё в том же доме его родителей, где первая жена жить не захотела.

Сын же разведённой остается без отца. Спустя несколько лет приводит она домой мужчину, с целью предоставить сыну суррогатный образ отца, проще говоря — подпихивает подмену. Мужчина поселяется жить в качестве “гражданского” мужа. Более того, неожиданно и негаданно даже для самой себя, ведь уже второй месяц у неё происходят женские обыкновенные дни, после очередного посещения врача ей сообщают что она беременна и несмотря на предубеждённость, вскоре рождается на свет мальчик. Но увы, мужчина оказался человеком характерным и не позволил собой помыкать, вследствие чего в доме нередко разряжались скандалы со сценами присущими мексиканским телесериалам. Дети становились свидетелями бытовых “мероприятий”, всё шло “не по плану”, не так как у соседей и женщина отваживается на два фатальных шага: делает аборт после третьей беременности и выгоняет из дома своих родителей “гражданского мужа” и отца своего младшего сына, который для неё на всю оставшуюся жизнь становится напоминанием о ее жажде подражания своему кумиру, проживающему за соседним забором. Мужчина покинул их дом, а место мужского образа в сознании ребят занял уже их дед, всё тот же глава, опять молодого семейства. Старшая дочь которого, мать двоих безотцовых ребят, в виду даже не своего, а всего лишь взятого в обращение у своей непутевой тётки, желания повелевать, а не любить, — обрекла себя и своих детей на одиночество. Поскольку ребята, абсолютно разные по своей натуре, не видели, а потому не имели в сознании своём представления для примера полноценной функционирующей семьи, так званые в психологической науке — “паттерны поведения”. За исключением деда и бабули, которые дабы не разрушить и без того хлипкий образ ячейки общества в сознании потомков, терпеливо сносили превратности своих чад.

Вторым ударом стало событие из ряда вон выходящее. В один из зимних вечеров в дом, который построила молодая чета, приходит молодая женщина с девочкой лет двенадцати. Лицо женщины устрашающе уродовала сплошная гематома, глаз заплывший кровью, на теле синяки и ссадины. Это была младшая из дочерей, которая сразу же после старшей, вышла замуж за парня встречавшегося ранее с её старшей сестрой и ушла жить к нему и его матери домой, где в скором времени родилась на свет девочка. Увы, совместная жизнь часто затмевалась сценами бытового насилия. Как видим — результат подмены — на лицо, в смысле буквальном. Что произошло и на этот раз мы оставим за закрытой дверью чужого дома, но как уже было сказано ранее — “если в семье неурядицы, всегда виноваты оба”! Младшая из двоих дочерей с дочкой тоже поселились в родительском доме. Так из дома простой крестьянской, хотя и социалистической семьи из четырёх человек, вышли две дочери, а прибавилось пять ртов. Вчерашняя чета теперь была настоящая “семь Я”. Места хватило всем, огород и хозяйство, коим обзавелись в новом доме “вчерашние молодожёны” с избытком прокармливало всю столь разросшуюся семью. Больше всего ситуация нравилась детям! В доме всегда кто-то был, разговоры за обеденным столом не утихали, бытовые и хозяйственные дела, как то посадка и сбор урожая или общая очередь по выпасу скота требовали общего участия и благодаря главе семейства, его харизме и лидерским качествам, но более всего благодаря его верной супруге, исполнялись совместно. А общие задачи, труд и конечные их результаты в действительности сближают людей. Смею предположить, что в тот период они были почти счастливы, несмотря на очередь в ванную, кухонные неурядицы и прочие мелочи совместного быта. Каждый обед или ужин становился похож на небольшое по-истене семейное мероприятие! Дом часто посещали гости, дети росли, скотина, птица и пушнина плодились, земля производила хлеб, жизнь в доме, воплотившейся мечтой двух молодых людей — била ключём!

Дети интуитивно чувствуют людей, потому что умеют верить и различают истину от подмены. Именно поэтому, их отношение к соседям сложилось на удивление простое. Старого мудака они не терпели вообще, его жену молча презирали, а общение находили лишь с такими же двумя единоутробными братьями. С той лишь разницей, что старший отдавал предпочтение общению с Вольдемаром, который от мудака; младший же больше проникся доверием к старшему из двоюродных дядек, который на момент его рождения отбывал уже второй срок в местах лишения свободы.

А привело к этому событие, имевшее место вскоре после первой отсидки Александра. Места лишения свободы изначально созданы с единой целью: внесение окончательного разделения в человеческое общество и запугивания. Ни единого примера “перевоспитания” личности. В силу того, что людям вообще не свойственно менять себя. Даже более того, те кто провели время в заключении — обретают своеобразную “закалку”, ожесточаясь и теряя определённую часть своей личности, именно той, которая не позволяет человеку превратиться в животное в процессе взаимодействия с другими людьми. Приобретённая привычка жить по распорядку, кушать то, что дают и за это же и работать, если трудовая деятельность вообще предвидится. Всё это в совокупности — выплёвывает в общество личность в определённой степени деградировавшую, поскольку так или иначе в течении срока отсидки связи с внешним миром, новыми идеями, тенденциями, технологиями и что самое важное — с другими людьми, прерывается. А уже на экспериментальном уровне было доказано, что в течении всего лишь одного года, ограниченное количество людей в условиях искусственного ограничения информации и пространства теряют приблизительно двадцать процентов от изначального общего уровня интеллекта; дальнейшая реабилитация не показала утешительных результатов. Следует заметить, что данное явление известно власть имущим органам. Увы, в сложившихся на сегодняшний день обстоятельствах — никто не застрахован от данного вида издевательства одного человеческого существа над другим и закон здесь ни при чём.

Александр вышел на свободу спустя пять лет тюрьмы. И вышел он уже иным… Благодаря врождённой склонности к обучению и обилием свободного от работы временем, он будучи человеком эрудированным, посвящал время чтению, что закрепило за ним определенный “титул — навес” в воровских кругах. Как — никак пять лет жизни взаперти! Это не монастырь, но приблизительно столько времени занимает прилежная форма получения высшего образования степени — магистр, в жизни среднестатистического молодого человека студенческого возраста. В определённом смысле был он “крещён зоной”. Выйдя на волю и вернувшись в дом матери и отчима, поскольку деда и бабки уже не застал, первым встретило его чувство всеобщего страха и трепета, исходившее от всех окружающих, когда-то родственных душ. По наставлению матери, он попытался устроится на работу, ведь была ещё в те времена статья за “тунеядство”. Но бывшего з\к особо не спешили принимать в рабочие ряды. Год спустя, при содействии каких то знакомых, удалось ему устроится рядовым строителем на одной из бесконечных строек некогда великой союзной страны. Но и там трудовой стаж составил всего то два месяца, что и осталось пределом опыта трудовой деятельности до конца его дней.

Тем временем вокруг него собирается местная шпана: музыканты и прочие бездельники, среди которых появляются и любители “игре баяном по венам”, так что вскоре та часть родительского дома, где он обитал, превращается в притон. Примерно в это время знакомится он с сестрой одного из тех кто бывал у него, Елисаветой. Проживали они в одном районе и в общем-то знакомы были, но более “близкое знакомство” повлекло за собой беременность, а позже и свадьбу. Казалось жизнь налаживается и входит в обычное русло, но это лишь казалось…

У них родился мальчик — Артемий, примерно одного возраста с младшим его племянником, быть может именно потому у них и складывалось дальнейшее общение. Но вцелом то дела обстояли плохо, работы у него не было, кореша постоянно наполняли жилище, супруга предпочла жить со своими родителями перевешавшая воспитание сына на них же. Одним словом — лажа.

Апогеем стало жуткое и нелепое происшествие имевшее место на ночном шоссе, под стенами местного магазинчика-наливайки, где во время очередного загула произошла банальная потасовка в которой участвовали: Александр, пара его прихлебателей и кто-то из местных бездельников, завсегдатаев той самой наливайки. Что именно стало причиной раздора — неясно, но как бывает при неумеренном принятии алкоголя в неподходящие обстановке и в недостойной компании, конфликт завязался спонтанно и моментально перерос в поножовщину. В результате Александр с окровавленным ножом в кармане, той же ночью пошел в опорный пункт с чистосердечным; а в это же время под окнами близлежащего коммунального дома истекал кровью местный пропойца, который после безрезультатных попыток достучаться в окна жильцов в поисках помощи, ещё не охладел на момент приезда патрульной машины. Окажи ему своевременно неотложную помощь — он отделался бы травмой живота средней тяжести, увы тотальное безразличие стоило человеческой жизни. Вердикт судьи — семь лет лишения свободы.

Позже прошёл слушок, что удар нанёс один из приспешников Александра, но ввиду отсутствия у онного определённого характера и судимостей или быть может и иных личных обстоятельств и причин, Александр взял вину на себя и опять ушел из мира, в котором он был никем, в тот — иной мир, в котором его именовали “графом”, с его мнением считались и где он обладал определенным авторитетом, который спустя последующие годы лишь усиливался. И как высказался спустя многие годы человек росший с ним на одной улице, а позже позвавший его крестить свою первую дочь: — “Человек он был — правильный!”

Сделаем историческое отступление с целью дать чуть более обширную опись фона, на котором разворачивается жизнедеятельность вышеописанных фигур. Как уже было означено выше, более двадцати веков до момента описываемых событий, на мировых картах был отмечен относительно большой пресный водоём, носивший звучное и оригинальное название — Амадока. В силу естественных геологических и сейсмических причин — водоём, спустя многие годы обмельчал, а приблизительно в пятнадцатом — шестнадцатом веках, уже нашей эры, некогда болотистую, богатую на торф, гумус и прочие органические минеральные соединения, способствующие успешному ведению сельскохозяйственной деятельности территорию, начали заселять представители тогдашних государственных формирований, доминирующих в тот исторический период на мировой политической арене. Среди которых были: на востоке — Московское государство, юг — удерживала, начавшая приходить в упадок и понемногу теряющая свои позиции именно в те века Османская Империя, а с запада надвигалось Королевство Польское, поджимаемое Габсбургской монархией, которое конкретно в тот исторический период и главенствовало на описываемых землях. Начиная с двенадцатого века нашей, Христовой Эры, почти триста лет, милитаристская организация под названием Тевтонский Орден, а позже и Пруссия вели экспансионную борьбу с Королевством Польским за северо западные спорные земли известные как Мазовия. Вследствие чего жителям мазовецкого края предлагалось переселение в новообретённые, но в большей мере — пустынные, в результате беспрерывных военных действий между вышеприведёнными политическими игроками, земли современной Украины, эпохой ознаменованной в истории как “тёмные века”. Начиная примерно с тех пор, происходила поэтапная миграция жителей Мазовии. Им даровались обширные наделы земли, налоговые льготы сроком до тридцати лет и освобождение от военной повинности. Таким образом на территории современного Украинского Подолья положила своё начало полонизация и так сложилось, что на северо западном краю долины образовавшейся на месте высохшей Амадоки, появились жители с земель северо западной Польши и приблизительно с тех же пор в устной форме до наших дней потомками мазовецких поселенцев дошло название этой долины — Джмирский Дол. На противоположном краю которого, с юго восточной стороны, уже в последующих веках квартировались московские кавалеристы. И так уже сложилось что люди проживавшие в обмелевшем русле некогда обширного пресного водоёма, то есть в центре Джмирского Дола выступали в качестве связующего или скорее посреднического звена между римо-католическим мазурами, как называют потомков переселенцев с мазовии и сегодня и православными (византийскими) московитами.

Существующие статистические и демографические сведения, сообщают о значительно доминирующем количестве представителей иудейских общин — штетлов, на указанной территории, жителям которых именно в тот исторический период и приписывается основание городка под названием Плоский Ров, он же Проскуров, он же Хмельницкий на современных картах Украины. Впрочем вполне справедливым находим первичное название указанное ещё Геродотом, а именно Амадока. На территории Подолья в семнадцатом — восемнадцатом веках зарождается оригинальное каббалистическое течение — хасидизм. Явление само по себе выходящее за рамки ортодоксального иудаизма. Испытывающего явное влияние именно в силу геополитических процессов. Смело предположим, что основоположной причиной даного явления стало смешивание религий, культур и этносов. Стоит отметить, что подобная ситуация имела место и на Балканах, с той лишь разницей, что там мусульманское влияние было более выражено, в то время как на Подолье определённую нишу занял иудаизм. Но! Кто был носителем иудейской религии на територии Подолья? Согласно произведению сербского писателя Милорада Павича — “Хазарский Словарь”, становится известно, что на теритроии кавказских гор, между Каспийским и Черным морями, приблизительно в шестом веке Н.Э., появляются тюркскоязычные воинствующие племена, осевшие на весьма выгодной с географической точки зрения позиции. Севернее проходил многовековой торговый путь, звный “Шёлковым”, а проход на юг загромождал кавказкий горный хребет, что в свою очередь давало возможность создавать контролируемые рубежи — проще говоря брать мзду с торговых караванов. В следствии чего за менее чем два века Хазарский Каганат достиг уровня развития империи. При этом стоит отметить, что данное политическое формирование было первым на територии всех современных стран даного региона, будь то: Росия, Украина, Грузия, Армения или Азербайджан. Согласно тексту “Хазарского Словаря” Милорада Павича, в начале девятого века, хазарскому кагану во сне явился ангел и упрекнул кагана, говоря: — “Богу приятны твои намерения, но не дела твои!” После чего, каган созвал представителей трёх доминирующих религиозных течений региона: ислама, христианства и иудаизма и озвучил “ангельское увещевание”, устроив тем самым религиозно-философские дебаты между представителями выше упомянутых конфессий. С целью принять одну из тех, представитель которой наиболее полным образом аргументирует смысл послания, поскольку данных о верованиях хазар весьма немного, предположительно что были они представителями определённых языческих верований. В следствии полемического диспута, первенство приобрел иудаизм, ввиду того факта, что и христианство, как и ислам являются вытекающими из иудаизма. В результате — менее чем через сто лет Хазарский Каганат прекратил своё существование. Допустимо, что к этому привели внешние факторы, такие как торговый, а позже и политичесский союз основанный на византийском обряде крещения, между греками и скандинавами, которые вели торговлю на пролегающем перпендикулярно “Шёлковому” чуть западнее хазарской столицы Итиль, по реке Днепр, так званом торговом пути “Из варяг — в греки”. И согласно литературным произведениям дошедшим до наших дней, именно некий Олег (из скандинавского — [Хельг] — имя означающее буквально — “Святой”), викинг, символически “освятивший” реку и землю, тем самым положивший конец доминированию “неразумных хазар” и предпринял политические шаги давшие толчёк для основания Киевской Руси, как форпоста и таможенной заставы на перекрёстке основных на то время путях движения экономических благ.

Нужно принять во внимание и тот факт, что приблизительно с десятого века на территории центральной и западной Европы начали массово зарождаются центры общин иудаизма. Если принять к сведению данные исследовательских изысканий Артура Кеслера, под названием “Тринадцатое Колено. Крушение империи хазар и её наследие”; приходим к весьма интересному заключению. А именно, жертвы павшие от рук фашистов на перевале двадцатого-двадцать первого веков во время холокоста, были не этичными, а исповедующими иудаизм евреями, то есть потомками тех самых хазар принявших иудаизм и расселившихся по территории стран современной западной части Евразийского континента. Вполне вероятно, что сегодняшний уровень исследования генетического материала подтвердит данное предположение. В таком случае вопрос возникает следующего содержания: кто внушил правящей силе фашистской партии идею о зачистке людей исповедующих иудаизм? Исходя из заявления представителей семитского населения планеты на ассамблее ООН в 1948 году относительно требования предоставления территории Палестины с целью создания государственного формирования, вполне возможно самостоятельно сделать вывод и дать ответ на поставленный ранее вопрос. Но это мы оставим на решение свободной воли читателя ищущего истину, а как известно:

— “Кто ищет, тот находит!”

Предания старцев проживающих в Джмирском Доле, в частности потомков именно тех родов, которые одни из первых заселили упомянутые в рассказе территории, свидетельствуют что северном берегу у центральной притоки реки Кудрянка, в древней поросшей ольшаником болотистой местности, где издавна пролегает раздел земель между пришедшими, как уже говорилось с запада — мазурами и общиной проживающей испокон веков вокруг некогда античного озера, людей отличных от польских переселенцев, военизированных восточных экспансионистов от Москвы и даже от иудеизированых (то-есть, принявших иудаизм) потомков хазар, назовём их жителями Ружичной (от названия местного населённого пункта), происходили постоянные стычки. Молодые люди на протяжении веков сходились в долину для решения тревоживших их вопросов. Было упоминание о военизированной стычке в период гетманата в пределах той самой долины и даже в начале нулевых была назначена “стрелка” между жителями Ружичной и группировкой юго-западного района города, так и несостоявшаяся по причине обилия третьей силы, носящей погоны и поджидавшей грядущего “махача” в окружных кустарниках.

В этой связи существует предположение, что местность эта символически обозначает библейскую “Иосафатову Долину”, где в эсхатологическом понятии Бог соберёт все народы для завершающего суда. О чём свидетельствует значение древнееврейского имени одного из немногих благочестивых царей ветхозаветного периода, основавшего судебное дело в стране, Иосафата — “Бог судит.”

Вернёмся же к частной истории одной семьи из пригорода, поселения основанного потомками хазар на реке Южный Буг, в пятнадцатом веке.

Елисавета, жена Графа, подала на развод на следующий же день начала его второго заключения. Так как имуществом он не обладал, а алименты в то время неработающим суд не присуживал, то всё что ей от него досталось был Артемий, воспитанием которого всецело занялась бабушка и прабабушка, по материнской линии. От чего мальчик рос замкнутым, болезненным и бесхарактерным. Позже, когда Граф вышел на свободу, сын часто убегал к нему от пристального бабушкиного внимания. Увы, папа не мог дать сыну чего либо, кроме своего внимания. На воле, дела его как и прежде складывались кое-как. Обрёл Артемий и друга, того самого младшего из племянников, что рос по соседству. Который, к слову рос при живом отце — офицере, “светлом образе рыцаря в сияющих доспехах”, который после изгнания матерью из семьи обзавёлся иной, уже третьей по счёту семьей и хотя навещал единственного сына — продолжателя рода, делал это не часто, от силы — раз, быть может дважды в год. В то время как первые глаза, которые встречал мальчик при выходе из дому на крыльцо ежедневно, начиная с семи лет, были именно глаза Графа, человека, на тот момент, дважды сидевшего в заключении, у которого рос собственный сын одного возраста с племянником. Вполне возможно, как уже было сказано, что именно по этой причине и складывалось их общение. Для самого же племянника, папа у которого — капитан милиции со свиданием раз-два в год, а ежедневный собеседник — рецидивист, воспитание сложилось весьма и весьма специфически, но это история другая.

Стоит отметить, что компаньон Графа, тот самый проходивший по делу об убийстве “свидетель”, вместо которого, допустим еще тогда Александр и пошёл на чистосердечное, за период отсидки друга, “сторчался” до неузнаваемости и в скором времени был похоронен на пару с такой же заблудшей, “забаяненой” душой, о которой по месту слыхали, будто бы она вывозила молодых девушек в Турцию с целью …, с целью личного обогащения. Итогом для обоих стали наглухо закрытые гробы на похоронах. Как и для большинства “хмурых” начала двухтысячных.

Продолжая тему “иглоукалывания” — “баянной акупунктуры” — “ударения по венах” или проще говоря внедрения опиатов под кожу с дальнейшим системным разрушением “скафандра” и человеческой личности, стоит обратить ваше внимание, что сам Граф, систематически “принимая под кожу” на протяжении всей своей жизни и почти еженедельно варя “ширку” для обширного круга прихожан, ни единого раза не допустил, чтобы дети игравшие в соседней комнате в китайскую видео приставку, случайно или посредственно стали свидетелями или хотя бы вскользь услышали от него слово на эту тему. Хотя они вполне хорошо понимали, зачем приезжают и приходят все эти люди. Порой совершенно разного типа и сословия. Мало кому доводилось взрослеть при подобных обстоятельствах, но стоит признать что для ребёнка выросшего в окружении наркозависимых личностей вполне возможно представить, что это за сила, сокрушающая сильных разом со слабыми и именно такая доступность и понимание оберегают такого ребёнка в грядущем. В данной ситуации не нужно пробовать, чтобы понять и увидеть, чем это заканчивается. Достаточно быть свидетелем, очевидцем разрушения личности. Зрелище это сродни суициду, только замедленного действия. Вполне возможно предположить, что это своеобразный “способ побега” от неидеальной действительности в мир, где всю твою боль берёт на себя органического происхождения “заместитель”, цветок неимоверной красоты и вместе в тем столь же опасен, что способен поглотить всю твою жизнь навсегда, до последней капли. Никто из окружения Графа по части подрастающего поколения не прикоснулся к шприцу на протяжении своей жизни и это делает ему своеобразную честь.

Спустя годы, когда сыну Графа — Артемию, исполнилось пятнадцать лет в то помещение где он обитал, для ясности напомним что была то примерно половина дома с отдельным входом, состоящая из нескольких жилых комнат, коридора и прихожей, построенных ещё его дедом и бабкой по материнской линии, является отряд милиции и устраивают “шмон”, он же “обыск согласно заявления обращенного неизвестным заявителем” в районный отдел, в результате которого в пустотелой трубке одного из карнизов был обнаружен свёрток вмещающий определённого типа запрещённые вещества в дозе подразумевающей лишение свободы на термин, сроком от трёх до пяти лет. И опять тюрьма! Но…, жилплощадь то освобождается! И хотя официально личность автора “телеги” осталась неизвестна, дальнейшие события кое-как прояснили картину.

Младший, Вольдемар, за это время тоже обзавелся семьей. Взяв в жёны девушку из городских жителей, так званых — “мещан”, росшую с матерью прескверного характера, который в скором времени проявился и в дочери. Жить с его родителями она не согласилась, а слабохарактерность Вольдемара претензий не предъявляла, в итоге они вместе с тёщей оселились в однокомнатной квартире, где вскоре родились у них дочь и сын. Время шло — годы летели, дети росли — старики болели и учитывая “режим командировок” Графа, во время его крайнего отсутсвия, в узком родственном кругу было решено, кому именно достанется часть дома, в которой переодично ютился первенец младшей дочери, уже не советской семьи с пригорода одного из обычных городков страны, вот уже несколько лет de jure — независимой.

В конце нулевых Граф вышел на свободу. Вернулся в жилище бывшее пристанищем столь измученной душе на протяжении тех немногих лет вольной жизни. Сей дом уже не был ему Домом в том понимании в котором мы привыкли воспринимать сие слово. Когда половину жизненого пути ты сидишь, оставшуюся половину всё тяжелее и тяжелее проходить, тем более в одиночестве. Сын его соделался замкнутым и психологически подавленным человеком, изредка навещающим его. Кореша больше не появлялись, жена гнушалась общением с ним, хотя и сама не построила ни своей личной жизни, ни семьи. Единоутробный младший брат — Вольдемар, его потомки, как и родители относились к нему, как к “уже усопшему”, ведь жилплощадь то уже поделена, зачем же теперь нужно проявлять чисто человеческое отношение, тем более столько лет подпитывемое страхом. Единственным истинным приютом для него оставалось чтение. За время отсидок, а особенно финальной, он тщательно изучил Святое Писание, особенно Евангелие, которое часто цытировал на изусть, вступая в изредка возникающую полемику с редкими желающими испробовать “графской шпаги духовной” на прочность. Пожалуй единственной искренней собеседницей ему была одинокая вдова, похоронившая единственного сына, а потом и мужа, а со временем глаукома отобрала один из её светлых глаз, оставив калекой у которой позже властьимущие корпоративные дельцы, так званные — “низкие люди в жёлтых плащах”, отключили воду, а позже и электричество за “не уплату”; в силу лишь одного того обстоятельства, что всю свою жизнь она посвятила служению церкви одной из протистантских течений, а не нагромаждению вещей ненужных или капитала — мзды неправедной, приобретённой ценой сговора с совестью. Представители церкви и поддерживали кое-какой быт её жизни, до последних её дней. С ним она много часов проводила в разговорах о спасении души, сидя на крыльце обветшалого глинобитного дома. Он кое-как подсоблял ей по хозяйству, как будто духовной матери, с которой находил общего более нежели с женщиной посредством которой прибыл на порог этого, уходящего в забвение мира. В действительности: духовные — не родственные связи, бывают крепче родственных и кровных. Во истину:

— “Плоть и кровь Царства Небесного не наследуют!”

Не на много дольше, всего около семи лет, пережила старенькая богобоязненная вдова героя данного рассказа. Смерть через удушье к которому пришла, спустя менее десятка лет после крайней отсидки, в ещё тёплую сентябрьскую ночь. Года за три до смерти, ему диагностировали злокачественную опухоль горла, точь в точь, как и у его деда по линии матери, руками которого и был возведён дом в котором жила семья из пригорода обычного городка, красивой страны несчастных людей, обладающих бумажной независимостью, но об истинной Воле и не помышляющих.

В действительности, столь редки случаи, когда внимание наше привлекает жизнь людей, заклеймённых обществом “свободных”, обществом “успешных”, близоруких мудаков, которые дабы хоть как-то оправдать свою рабскую натуру и потребительское существование, ни за что не признают какой ценой оплачена жертва, явившая миру иной, отличный от ихнего, жизненный путь, такой пример сценария судьбы, где нет счастливого финала, дабы показать идущим после — чем он заканчивается. В назидание, что каждый обязан найти свой, собственный Путь и пройти Им за занавес.

“Всё испытывайте, хорошего держитесь.” (Ап. Павел)